Алхимики. Плененные  - Кай Майер

Башенные часы на Малостранской площади пробили одиннадцать, когда Аура и Джиллиан проникли во дворец Октавианов через окно. Аура была уверена, что ключ к тайнам Софии, а значит, и к планам Лисандра спрятан здесь. Закрывая за собой окно, Аура еще раз выглянула наружу. Одинокая собака бежала по темному переулку, куда выходили задние окна дворца. Собака с любопытством понюхала решетку, которую Джиллиан вырвал из разваливающейся стены и положил в темный угол. Она была бродячая – просто пробегала мимо и не обратила внимания на Ауру в окне. Когда собака скрылась за углом, в переулке стало совсем пусто. Никто не поднял тревогу. Никто их не заметил.

На Ауре была черная рубашка Джиллиана. Брюки еще не просохли. Волосы тоже были мокрые, и хотя Аура, как могла, отмыла их от крови, она чувствовала, как прядки понемногу снова становятся жесткими. Ее даже слегка мучила совесть за то, что она в такую минуту не могла не думать о том, как приятно было бы отмыться от этой грязи в горячей ванне.

Аура и Джиллиан оказались в одной из бесчисленных комнат дворца. Тут было пусто, если не считать трехногого стула у стены, покрытой выцветшей росписью.

Октавианы жили во дворце впятером или вшестером – неудивительно, что обжитыми были всего несколько комнат. Правда, в замке Инститорисов тоже под конец остались только Сильветта с Шарлоттой, но Аура не припоминала там комнат, походивших на древние развалины.

У Джиллиана был фонарь, одолженный у хозяйки меблированных комнат, где он остановился. Он соврал ей, что мотоцикл заглох посреди темного переулка и без света его не завести. Ауре не раз случалось проникать в заброшенные здания в поисках забытых библиотек и алхимических рукописей, так что обследовать неосвещенные комнаты и коридоры было для нее привычным делом. Но она рассказала Джиллиану о гнездах мрака, и это навело их на мысль прихватить с собой источник света.

Фонарь был тяжелый, неудобный, и выцветшие настенные росписи в его свете казались призраками давно стертых картин.

– Ну что ж, – прошептала Аура, – надо осмотреться!

– А если этой Софии и тут нет?

– Тогда не знаю, – ответила Аура. В квартиру Софии они уже стучались. – Может, она в варьете, заметает следы после людей Временщика? Хотя не удивлюсь, если об этом позаботятся ее влиятельные друзья из офитов. Чтобы никто не вздумал задавать ненужных вопросов.

– Так что мы тут ищем?

– Если найдем Софию, ей придется ответить на несколько вопросов. Если нет, попробуем вытянуть что-нибудь из Северина – он, кажется, самый разговорчивый в этом семействе. Так что, пожалуйста, не убивай его сразу, если он нам попадется.

Джиллиан улыбнулся и, кажется, обрадовался, что Аура хоть на секунду отвлеклась от мыслей о Джиане. Но конечно, она не переставала думать о сыне. При каждом шаге, каждом вздохе. И ей приходилось все время твердить себе, что тут, в Праге, есть, может быть, что-то, способное его спасти. Поэтому она все еще здесь, а не мчит к нему со всех ног.

Если им удастся предложить Лисандру то, к чему он стремится, они могут в обмен потребовать цветок Гильгамеша. Если он у него есть, если он пойдет на сделку и если Временщик – действительно Лисандр.

Тут Ауре пришла в голову одна мысль.

– Сильветта, – пробормотала она.

Джиллиан вопросительно посмотрел на нее.

– Лисандр вообще-то ее отец, – пояснила она. – Как ты думаешь, если он жив, он сообщил ей об этом?

– Они были очень близки. – Джиллиан пожал плечами. – В некотором роде.

– И она не хотела оставлять его в Сванетии. Это Лисандр тогда убедил Сильветту, что так будет лучше для всех. Я думаю, под конец он ее по-настоящему любил, несмотря ни на что. Но… нет, она бы не стала об этом молчать… – Аура и сама чувствовала, что слова эти звучат так, будто она пытается убедить в первую очередь саму себя. Они с Сильветтой на прощание поссорились – и уже не в первый раз. А кроме того, Сильветта в последнее время стала проявлять поразительный интерес к алхимии в целом и к бессмертию в частности.